История

1999–2004 «Сивка» Юго-Западная

Эта история началась с уверенности в том, что добро побеждает зло, с веры в справедливость.

Однажды летом директор школы №807 Светлана Робертовна отдыхала у себя в деревне. Кончался август, когда она узнала, что хозяин рыжей лошадки, пасущейся за её окном, покинул этот мир, и ввиду ненужности никому более, — лошадка в скором времени может последовать за ним с пользой для мира, сводимой к гастрономической. И Светлана Робертовна поняла, что рыжий огонёк в зелёном море травы – сокровище, возможность сохранить которое случайно попала в её руки.

Однако, как сохранить лошадь, большую часть года проживая в городе? – спросит нас суровая реальность. «Попробуй», – шепнёт Чудесное. «Это будет нелегко», — скажет здравый смысл. Не легко сделать это было в то время – ни раньше, ни позже это было бы попросту невозможно.

 Две школы — №807 и №843 — создавали своими дворами амфитеатр, выход из которого закрывала поликлиника №119. «Лошадь в школе? —  изумитесь вы. — А как же санитарные нормы?…» Ответим лишь, что это был конец 90х и в ту пору во дворе школы можно было разместить и отару овец, и лошадь, и гигантского спрута.  Здесь же можно было хранить садовый инвентарь и прочий школьный хлам, оправдывающий существование постройки, – как это было в десятках других школьных хозблоках. Однако в школе №807 возник зооуголок, имеющий целый набор благородных задач: приобщения детей к природе и организации досуга.

Надо сказать, что интерес детей к животным в тот момент не превышал интерес к садовому инвентарю; прочитав объявление под расписанием уроков, лошадь с нетерпением ждали лишь три ученика 8го класса «Б», да учитель труда Алексей Алексеевич, которому было поручено в несколько дней переоборудовать хозпостройку в главную часть зооуголка — конюшню.

«Победителей не судят», — скажем мы через двадцать лет, тогда же решение поставить полудикую лошадь в хозблок между двух школ и поликлиникой сложно было бы не назвать смелым. Однако первый шаг был сделан. Первый шаг, с которого начался «путь в тысячу миль», за двадцать лет объединивший множество самых разных людей и судеб.

Материальна ли наша мысль и творит ли идея нашу реальность, но случилось так, что задолго до появления лошади в школе Галина Ивановна – КМС по выездке, тренер и воспитатель — оказалась на родительском собрании своего сына. В тот вечер Галина Ивановна была поставлена в тупик прямым вопросом директора о том, что хорошего для школы она может сделать. Не долго думая, она ответила, что может создать в школе конный клуб. Тем и закончился краткий и случайный разговор, который, конечно же, все вспомнили в час «Х».

Команду, день и ночь работавшую с Зорькой, составлял Алексей Алексеевич, Галина Ивановна, ученики школы № 807, а также Ирина и Ольга, живущие неподалёку. А активное участие местных жителей во всех делах района быстро сделало Зорьку любимицей всей округи.

Последнее обстоятельство было весьма важно, поскольку лошадь… иногда уходила. Хлипкая изгородь самодельного плаца иногда ломалась, и тогда Зорьку можно было встретить на соседних улицах. Впрочем, телефон Галины Ивановны знали все, а наиболее смелые жители даже приводили лошадку обратно в конюшню.

В то время мы катали детей на лошадях на всевозможных муниципальных праздниках, проводили соревнования по верховой езде, ставили спектакли и сказки, учились обращаться с лошадьми и обретали новых друзей.

Ярким эпизодом нашей истории была поездка в «Слободино», где мы провели часть летних каникул. Уже в те годы началась дружба между конниками и конными клубами, которая продолжается и поддерживается нами по сей день, создавая невидимую сеть добрых связей между всадниками и начконами по всей Москве и России.

За четыре года существования клуба, силами энтузиастов была оборудована конюшня, левада, разбит небольшой сад, отгораживающий плац и выход на него, приведена в порядок территория. Первым же большим шагом к благоустройству стало участие конников из Немецкого городка, которые захотели поставить к нам свою аккуратную лошадку. Первоначально ремонт второго отсека конюшни, начало ограждения из металлических труб и много всего хорошего было сделано благодарю участию спонсоров-любителей.

Клубу также помогали местные доброжелатели, привозя опилки и какие-то материалы, и в конце концов директор школы, мы сами и руководство взявшего над нами шефство «Ровесника», скинулись на несколько машин настоящего песка для плаца. Несмотря на все сложности и трудности, ежедневно возникающие перед нами, это был настоящий праздник – к 2003 году клуб уже имел собственный песчаный плац, обрамлённый аккуратно окрашенной оградой из крепко сваренных металлических труб, отличную леваду, сад, коновязь, опилочник и отремонтированную конюшню.

С улучшением условий росло и количество лошадей. Сначала две, потом три, и наконец их стало четыре – максимальное количество для небольшого клуба. За пять лет работы в клубе стояли: Зорька, Пепрелина, Гранд, Мери-Лу, Русалка, Облик, Малютка, Арапка, Элегия. Каждая из этих лошадей оставила след в истории клуба, каждая была любима и как сейчас встаёт перед глазами тех, кто имел радость работать с ней.

Так, шаг за шагом из ничего создавался клуб, который назвали «Сивка». Почему «Сивка»? Что же, вариантов названия было три. Можно было дать клубу имя лошади, благодаря которой он возник, как это часто делается в конном мире, но мы выбрали это сказочное название, олицетворяющее всё доброе и светлое, что было создано благодаря Зорьке.

Как это часто бывает в сказках, на смену одним героям приходят другие. Светлана Робертовна уехала из страны, за короткое время в школе сменился директор, а также префект и глава управы района. Новый директор захотел иметь прибыль с конного клуба, существовавшего собственными силами и вкладывающего весь свой доход в корма и здоровье лошадей. Конюшня без водопровода (воду круглый год приходилось таскать в вёдрах или из самой школы или из технического крана у входа в неё, когда вода не замерзала) была отключена и от электричества. Работать в таких условиях было забавно, и лишь благодаря участию Ольги К., которая подписала у заместителя мэра города Лужкова предписание муниципалитету принять меры к сохранению клуба, нам посчастливилось снова обрести свет. В это время конюшню взял под своё крыло МУЦ «Ровесник». Так «Сивка» официально стала Муниципальным спортивным клубом. Эта аббревиатура до сих пор сохранилась в нашем названии, и придёт день, когда всё вернётся на свои круги и «Сивка» вновь будет частью государственной системы развития и воспитания юных всадников.

За первой волной протеста последовали другие, не прошло и двух месяцев, как клубу запретили пользоваться и водопроводом школы. Оставалось носить воду из соседних домов. Надо сказать, что чистка конюшни на четыре головы, уборка навоза в мешки или контейнер, поход за водой к ближайшим милым консьержам (минимум по два ведра на лошадь), кипячение воды для запарки овса, кормёжка, уборка двора, добыча сена из заснеженных гаражей-ракушек на задворках конюшни, чистка самих лошадей и работа со всадниками, ездящими в клубе, занимали добрую половину дня, а иногда и весь день целиком. Жизнь в течение пяти лет в таком графике без выходных сильно сказалась на самоощущении всех участниках, которых осталось так немного, что к 2004 году по пальцам одной руки их можно было пересчитать два раза подряд.

В конечном счёте решение пришло само. У всех были свои причины для того, чтобы сдаться. Кто-то устал. Усталость была не только физическая: дело было и в том, что вентиляции в конюшни не было, и, несмотря на открытые окна, весь день каждый из нас думал о том, что надо прийти как можно раньше и выпустить лошадей гулять.  Это же открытое окно, и деревянная обшивка конюшни, и сухие опилки, на которых спали лошади, и гуляющие между школ подростки-оторвы, и напряжённая ситуация вокруг конюшни, и железные двери, и отсутствие ночного конюха исподволь давили на всех. Большинство из нас понимало, что конюшня достигла своего расцвета и развиваться дальше нам просто некуда. Всё, что можно было сделать здесь, мы сделали. Не было больше простора мечте, нечего было совершенствовать. И, несмотря на то, что всё было организовано, именно это отсутствие перспективы и привело к решению, очевидному и окончательному.

В октябре 2004года мы сдали хозпостройку здравому смыслу нового будущего, и она снова превратилась в хранилище садового инвентаря. По иронии судьбы, хранение этого инвентаря обрело смысл, ибо у школы № 807 расцвёл настоящий сад.

 

Прошло много лет с тех пор, как мы не учимся в 807-й школе, а многие из нас уже и не живут в том районе. Но всякий раз по дороге к Галине Ивановне, мы идём привычным путём через нашу старую конюшню. Яблони и вишни, посаженные нами давным-давно вымахали в величественные деревья. Удобренные, выросшие в любви и радости, они хранят в своей форме очертания старой левады и плаца. Давно стёрты с лица земли все наши рабочие площадки и временные фургончики-ракушки. Но стоит взглянуть на контур сада, чтобы увидеть их здесь воочию. Резко обрывающаяся граница великолепного жасмина – бывший вход на плац, причудливая тропа под ветвями вишни нависает над бывшей тропой от конюшни к плацу, где зелёная травка ручейком утекает в невидимые ворота…

Хозблок покрашен свежей краской, везде царит образцовый порядок. Ни Зорьки, ни Лины в школе давно нет, но весной весь двор засыпан белыми лепестками, и ветер кружит их, как когда-то кружил опилочную пыль, пока мы гонялись за ней с мётлами, а осенью ветви деревьев тяжелеют под весом огромных яблок – таких яблок не растёт нигде во всём районе. И ничего, что уже некого угостить ими, повернув тяжёлый железный ключ в лязгающей скважине конюшенной двери. Важно, что Зорька жива и здорова, что сад в цвету, а то, что начала два десятилетия назад Светлана Робертовна, хранят и продолжают оптимисты-романтики и по сей день. Всё это дышит и развивается, радуя тех, в чьей жизни добро побеждает на практике — и неизменно — в практике каждого дня.

Отшвартовавшись от привычных берегов, конный клуб «Сивка» начал новый виток в своей истории, многие годы кочуя по десяткам самых разнообразных клубов, которые и открывают новые главы нашей летописи.

2004–2005 «Мастер» и «Зодиак»

Дальнейший ход событий напоминало развитие сюжета настоящей сказки. Остаться на улице с тремя лошадьми, не имея ни знаний, ни планов, ни связей, ни друзей в только начинающем возрождаться после 90=х конном мире, было достойным началом для нас, сулившим приобретение обширного и многогранного жизненного опыта. Гнедого Гранда мы продали в день закрытия конюшни и на эти деньги — без малого 800 долларов — начали отважный путь в неизвестность. Мери-Лу переехала в клуб каскадёров на Сетуньском Стане, Зорька – в «Зодиак» в Горки Ленинские.

Это был год скитания, период получения разностороннего жизненного опыта, пора проб и ошибок, поиска пути и обретения почвы под ногами. Мы пробовали читать лекции по содержанию лошадей студентам ВУЗа, знакомились с работой каскадёров, запрягали наших лошадей в упряжь, катали детей на праздниках…

Нас ждала зима, мокрые метели и путь до конюшни, занимающий порой несколько часов, замёрзшая вода в шлангах, походы за ней в полной темноте к колодцу у леса, ежедневная работа, не приносящая почти никаких результатов.

Коварство и извращённая непосредственность тех, кто жил в косматых чащах так долго, что сросся с ними, вскоре позволила им воспринимать нас как лёгкую добычу – ресурсов и рабочей силы. Несмотря на соблюдение всех договорённостей с нашей стороны и ежедневную работу на конюшне в Сетуне, Мери мы забирали с милицией, и лишь здравый смысл хозяйки Горок позволили нам увезти вовремя Зорьку, сэкономив время и нервы стражам порядка… 

Вспоминая об этом сейчас, можно с полной уверенностью сказать, что у нас было всё, что нужно в самом начале пути. Были трудности, была страсть и полная безвыходность – сдаться в любой момент означало потерять Зорьку. Мы готовы были продать всех лошадей, потому что могли потом купить каких угодно ещё, но отдать Зорьку значило бы предать всё, что мы делали. Пожалуй, это было просто невозможно. И мы учились держаться за воздух, когда земля уходила из-под ног, — так мы учились летать.

А.Грин когда-то обиделся, когда роман «Блистающий мир» назвали фантастическим. «Это роман символический» – писал он. На собственном опыте мы открывали и заново понимали глубокую мудрость сказаний и сказок, сокрытую в символе. В мире существуют гиблые места — места, где грибок ли и пагубная микрофлора, геомагнитное излучение Земли или какие-то ещё скрытые от глаза процессы херят и разлагают любое радостное действие, вызывая болезни лошадей и угнетая людей. Существовали и существуют поныне чудовища и чародеи, кощеи и кощунство, хищные вещи и вещие встречи.

Испытания, они же приключения, выпадающие на долю главного героя, — это просто способ обучения, позволяющий на своём опыте ощутить, что такое добро и зло. Научиться распознавать те силы, что ведут нас, познать правила и найти верный путь. 

И вероятно потом, только потом, можно «жить долго и счастливо», самим становясь частью этой сказки, её элементом для тех, кто в поиске доброго коня снова рискнёт заглянуть за горизонт. Только в реальном действии можно понять и сохранить в своём сердце добрую традицию, познать смысл пути, подаренного мечтой и эпохой, до краёв наполненного богатством встреч, чудес и красок, распахивающихся вокруг.

Может быть, кто-то не согласится с этим, но бесспорно одно — в детстве надо читать правильные книги. Они остаются где-то в глубине души и открывают правильную точку зрения на происходящее вокруг. В самые сложные моменты верить в то, что есть и волшебный конь, и живая вода и добрый кудесник, предстающий перед нами иной раз в образе Его Величества Случая, а иной – в образе реального человека, встречая которого дарует силы на дальнейший путь.

2005-2006 «Мустанг»

Переезд в Мустанг был шагом, время которому пришло. Звёзды сложились: Евгения Валерьевна – хозяйка клуба — искала инструктора по верховой езде. Мы познакомились с ней в бытность нашей конюшни, вместе закупая вакцины для лошадей, делясь информацией о поставщиках кормов и решая вопросы, встававшие перед начконами соседних клубов. В конном мире, как и в жизни вообще, ситуация часто меняется, а отношение к друг к другу — сохраняется.

То были времена, когда конный мир только начинал возрождаться, конюшен ещё было очень мало, как и тех, кто мог позволить себе заниматься верховой ездой регулярно. Однако просто покататься приходили многие, ведь конюшня находилась в Тропарёвской зоне отдыха.

Сейчас стала распространённой идея, о том, что человек, живущий в городе, должен быть счастлив от того, что у него есть крыша над головой, что до ближайшей реки ему не нужно пробираться через дебри, а еду – ежедневно добывать на охоте. Это не так. Отсутствие потребности добывать что-то, ежеминутно вступая в контакт с реальностью, становясь неотъемлемой частью настоящего, — и есть путь к потере естества и ухода в иллюзии. Как бы то ни было, в ту пору нам необходимо было добывать решительно всё: знания, навыки, амуницию, клиентов, чтобы обеспечить работу клуба, даже воду, поскольку водопровода в клубе, конечно же, не было, и многое-многое другое.

Рабочий день начинался с того, что нужно было разбить лёд в бочках с водой, если вода эта в бочках была, покормить, отчистить и собрать лошадей, предварительно разыскав амуницию, ибо в лице одних инструкторов хаос вёл к порядку, в лице других же порядок к концу рабочего дня так же закономерно приводил к хаосу, царившему подчас повсеместно.

Участок леса рядом с конюшней, называющийся плацом, был ограждён в форме, издалека напоминающей прямоугольник. Мы очень любили лесничество, а лесничество очень любило нас. И всё же после того, как одно дерево на плацу бесследно растворилось в ночи, охранники леса приходили и регулярно считали берёзы, окружающие нашу конюшню… Мы делали приблизительные расчёты о том, сколько лет потребуется, чтобы дерево засохло, если лошади будут ежедневно повреждать его корневую систему своими копытами. Даже если они будут их грызть. Если мы будем грызть их вместе… Практика доказала нам, что деревья бессмертны; торчащие корни гораздо опаснее для лошадей, а стволы – для колен всадников, чем лошади – для корней. Лес победил, но мы не горевали: глиняный грунт на плацу, из года в год всасывающий в себя несколько машин песка, всё равно был пригоден для работы лишь самым сухим летом и глубокой зимой, когда заледенелую землю укутывала толстая подушка снега. Остальное время нам приходилось работать в самом лесу.

Те, кто занимался у нас той порой, а такие всадники всё ещё остаются среди нас, помнят тропу от плаца через лес с оврагом, выходящую к лужайке — дальнему «плацу» в лесу. «Плац» представлял собой вытоптанную полянку на опушке леса. Воспоминания о нём дарят улыбку всем инструкторам клуба. Галина, работая там, всё же старалась закончить занятия засветло, и опасности сводились к тому, что лошади могли увезти начинающего всадника с плаца (в конюшню), испугаться собаки (и убежать в конюшню) или же подраться между собой (и ускакать в конюшню).

Занимаясь же там в сумерках, можно было наблюдать, как лошади исчезают в ночи. Ночь подступала медленно и скрадывала силуэты всего живого. Зимой снег отражал свет, летом темнело достаточно поздно, а осенью… Осенью мы узнали, как восхитительно ясно светятся в лунном свете серые лошади. Восходит луна, и сияющие лошади проявляются на поляне, как изображение на проявляемом снимке. О присутствии остальных можно было догадываться лишь по звукам. Тогда же, вероятно, осязание начало развиваться как профессиональный навык. Вокруг царила тьма. Стояла тишина, окутывающая спящий парк, и влажность поднимающая с земли, запахи сухих трав и листьев. Но романтики не было. Было чёткое, острое ощущение движущихся вокруг невидимых тел, похожих на скользящих в толще воды огромных рыб. Со временем привычка держать концентрацию и ощущать каждую лошадь впитывалась в само существо инструктора, и свет был нужен только для того, чтобы уточнить картинку, которую изо дня в день рождало шестое чувство.

— Почему Вы ездите у нас? — спросили мы всадницу из Аахена – Ведь у вас шикарные манежи и плацы с дренажём, тёплые раздевалки и выезженные лошади…

— У нас в Германии можно ездить только в шлемах, в защитном жилете, в закрытом манеже с тренером на корде на совершенно успокоенной лошади. Тебя не отпустят, потому что в случае чего это не будет попадать под страховой случай, — ответила мне Изабель на ломаном русском, — а у вас… у вас – она обвела взглядом золотистый, колосящийся лес – пространство и… грибы. Я очень люблю собирать грибы, знаете, у нас такого нет, только в магазине. Если ты выйдешь в лес и будешь искать грибы, то подумают, что ты… сумасшедший.

Да, у нас так не подумают. Часто, снимая стресс после работы, инструктор садился на коня и, вылетая из очередного оврага, почти что врезался в рыцарей, дерущихся на мечах при луне, в эльфов в реющих плащах, которые расступались навстречу, – миры проносились мимо друг друга, соприкасаясь потоком тёплого ветра… Были мотоциклисты, выпрыгивающие из страшной топи, не ожидающие появления в ночи кого-либо ещё; собаки всех мастей и видов в мигающих ошейниках, стаей срывающиеся за играющим конём, были бегуны, вышныривающие из кустов (поэтому инструкторы, которые знают, как сложно остановить или перенаправить в посложней момент лошадь на карьере, никогда не бегают по лесу в наушниках). Квадроциклы, лыжники, реконструкторы, испытатели, спортсмены, чуть дальше – даже охотники, — ночной лес полон жизни, и никто из них не назовёт тебя сумасшедшим. Отчасти потому, что не успеет, отчасти потому, что снова и снова нас гонит к горизонту желание странного… Сначала тебе долго снится огромное пространство, потом у тебя вдруг появляется каноэ, неуловимый миг – и ты уже рассекаешь рассветную гладь. Потребность в движении – не успеешь оглянуться, и ты уже держишь в руках весло, фал или повод.

Лес спасал нас, когда пригодного для работы грунта не было нигде. Днями и долгими синими вечерами водили мы смены в лес. Под головным обычно была какая-то частная, инструкторская лошадь или лошадь, наименее предсказуемая и требующая какого-то управления, далее следовало три-четыре всадника на спокойных учебных лошадях. Бывали дни, когда мы проводили в седле до шести часов — продолжительность выездов равнялось продолжительности светового дня. И тогда, в короткий обеденный перерыв, можно было зайти в крошечную комнатку шириной в старый диван, где какое-то мгновенье можно было посидеть на чём-то, что не качается…

Через несколько месяцев такой работы уже не нужно постоянно оглядываться на смену – по реакции инструкторской лошади, по рисунку перестука копыт за спиной, в любой момент инструктору становилось очевидно, что происходит в смене. Смена всадников начинает ощущаться спинным мозгом, как единый организм, движущийся за спиной как хвост – позвонок за позвонком. И можно провести весь выезд, не обернувшись ни разу, и каждый момент ясно видеть происходящее за спиной. Тогда же, наверное, приходит ощущение чего-то неладного, за некоторое время до того, как оно произойдёт. Далеко не всегда удаётся это предотвратить – обычно это вопрос первоначальной подготовки, но ощущение опасности всегда всплывает откуда-то из глубины, всегда едет рядом с тобой, держа свою руку поверх твоей.

Пройдя многое, мы поняли, что такое хороший инструктор. Хороший инструктор — это не только тот, кто знает, когда и что нужно говорить и делать. Это тот, кто знает ещё, когда и чего говорить и делать не нужно. Хороший инструктор — это не просто профессионал, педагог, тренер, обаятельный собеседник или высококлассный спортсмен. Хороший инструктор, — это тот, кто провёл очень много часов своей жизни в непосредственной ответственности за жизнь и здоровье других людей и научился предотвращать их ошибки своими действиями. Людей очень разных. В очень разных ситуациях и очень разных условиях.

Евгения Валерьевна сделала парильный выбор в пользу семьи, появляясь на конюшне настолько часто, что за весь период работы в «Мустанге» мы не увидели её ни разу. Это нисколько не мешало работе клуба, поскольку его политикой было то, что инструктор может делать всё, что считает нужным, и всецело за это отвечать. Нас это устраивало. Несмотря на отсутствие плаца (большое волейбольное поле, которое мы некоторое время могли использовать для занятий, появилось не сразу и было в нашем распоряжении, увы, весьма недолго), на очень разных лошадей, часто дерущихся между собой, и посредственной амуниции; несмотря на отсутствие какого-либо графика, а часто и логики в записи клиентов, нам удавалась делать свою работу хорошо, учиться и развиваться, развивая, вместе с собой и клуб. Мы всегда были верны клубу, на который работаем, потому что знали: «что бы ты ни делал – ты делаешь себя». Мы делали себя всегда, и делали качественно. Это не трудно и не сложно. От этого устаёшь, но умение отдыхать и отказываться от работы, если тебе нужно время, чтобы восстановиться, – всё это приходит к тем, кто понял, насколько от его состояния зависит всё, что происходит вокруг. И сколько бы лет ни ушло на то, чтобы научиться владеть собой, тогда мы поняли, где лежит причина всего происходящего…

Мы работали двенадцать месяцев в году, шесть дней в неделю, в выходные дни от рассвета и до заката. И немного после. Так было до следующей зимы, когда одним прекрасным днём хозяйка позвонила нам и сказала, что в связи с морозами и резким уменьшением количества занимающихся, платим за своих лошадей теперь мы сами. Сложно сказать, насколько грамотным управленческим решением это было, однако нам это развязало руки, и со следующей весны мы стали работать на своих лошадях на самих себя.

В каждом периоде есть что-то ценное, какой-то новый жизненный опыт. И он был получен сполна. Летом этого же года, поняв, что «объяснить можно всё, но не всем», и что частью другого клуба мы быть всё-таки не сможем, Мери-Лу была продана в хорошие руки, а Зорька переехала в «Заречье».

Галина Ивановна, проработав в «Мустанге» до момента его закрытия, воспитала всадников, которых без натяжки можно назвать гордостью клуба: Даша Цветаева, Наташа Гладышева, Наташа Епифанцева и многие другие… Встретиться всем нам суждено было через два года в «Нимбе», а пока наши пути разделились, как бывало ни раз в истории клуба.

2006-2008 «Заречье»

«Сделай шаг, и дорога появится сама», — гласит древняя мудрость. Иногда нужно просто сделать шаг вперёд, освободиться от старого и рискнуть. Переезд в Заречье был риском, но риском необходимым – мы уже встали на ноги, адаптировались в современном конном мире и знали, что пути назад нет. Поразительно, как много можно сделать, если знать, что иного выхода нет. И сколько времени можно потерять, выбирая из множества вариантов… Нам повезло. Повезло со временем, местом, с людьми и событиями.

На многие годы база «Заречье» стала для нас светлым примером того, как профессионально и качественно можно организовать работу конного клуба.

В настоящей конюшне сладко пахнет свежим сеном, хорошими опилками, но не опилочной пылью, деревом, из которого сделано здание… В такой конюшне пахнет благополучием – ведь запах конского пота рассказывает каждому настоящему коннику всё о состоянии лошади и её содержании. В Заречье было легко дышать, пропитываясь уникальной атмосферой добра и уюта, там хотелось быть, отдыхать и работать.

Такие места никогда не возникают случайно, их создают люди, хранящие этот мир в своём сердце; те, для кого легко и естественно поддерживать это равновесие и вокруг себя. И если есть в жизни люди, нашедшие свой путь, то начкон «Заречья» Оксана – яркий пример профессионала-конника, вокруг которого так же спонтанно собирались уникальные люди.

Странно вспомнить: все постояльцы небольшой конюшни из 16-ти голов, содержащие там своих лошадей, были настоящим конниками. Наташа и Серёжа с Гепардом — оба КМС, Галя с Робин Гудом – ныне начкон «Измайлово», Лена с Лориком – ныне начкон «Комплекта», Ксюша с Фейерверком, начавшая свой конный путь с нами у Тамары Кузьминичны, а ныне заводчик тракененских лошадей, Алла с Парламентом – поставщик уникальной амуниции из Европы и другие опытные всадники и просто хорошие люди.

Как любой экипаж, мы понимали друг друга без слов, а «слетавшись» за год совместной работы, мы понимали друг друга и с полувзгляда. Стоит ли говорить, что ЧП и какие-то внештатные ситуации возникали у нас только 1-го апреля, и, пошагово зная способы их устранения, мы могли долго и со вкусом разыгрывать друг друга…

Дело не в том, чтобы жить без проблем; дело в том, чтобы окружить себя людьми, с которыми любая проблема превращается в задачу. Задачу, достойную ваших возможностей, задачу, решение которой неизменно открывает новые горизонты и позволяет сделать новый шаг вперёд.

В «Заречье» мы познакомились с Олей, арендовавшей только что купленного Марса, и Машей, Оксаной и многими другими отличными людьми. Чуть позже встретились мы с Юлей Куликовой, с которой стали вскоре вместе работать. В то время в клубе подобралась компания всадников, в компании которых каждые выходные превращались в праздник: Люда Тышкевич, Марина Елисеева, Алиса, Валя Соколова и Люда, Слава Кочугов, Даша, Лена Гомонова, Наташи и Юра, Оксана, Аня, – перечислить всех уже невозможно, как невозможно и не упомянуть об этом блестящем коллективе, о том дорогом сердцу состоянии восторга, переживаемого нами снова и снова в спонтанной радости совместной работы…

Здесь же познакомились мы с Екатериной Друзь, только начавший в то время свою карьеру, а ныне фотографом National Geographic. Много дней, много сессий, много поездок и выставок провели мы вместе, и, во многом, вероятно, под влиянием Кати так скоро зародилось и фотонаправление в нашем клубе.

В то время к нам часто приезжала Татьяна Мамаева, наш друг, коллега и тренер, приезжал к нам и Демидов, ещё занимающийся амуницией, и многое поведавший нам о русской школе верховой езды, о кавалерийской традиции, об устройстве седла и множестве разных хитростей, о которых не пишут в учебниках, лишь передают от учителя к ученику, открывая сокрытые грани подлинного искусства…

Рабочие площадки в «Заречье» мало чем отличались от площадок в Мустанге, отличалось отношение. Когда грунт замерзал, вставал «колом» и работать было невозможно нигде, Оксана давала команду конюхам отсыпать опилочный круг за забором, и на крошечном пятачке размером с кордовый круг мы работали недели напролёт, отрабатывая основы управления и посадки.

За кругом находились поля, не застроенные по причине идущих над ними ЛЭП, по которым в безгрунтицу работали мы лошадей, привезённых с южных заводов. Лошади эти были разве что заезженные, выбракованные после скачек и не умеющие потому ничего, кроме как нестись сломя голову вперёд до полного истощения сил… О том, сколько сил у выросших в степях будёновцев мы узнали весьма скоро и лишь благодаря этим полям смогли, через какое-то время, направлять их движения по каким-то иными траекториям, отличным от прямых… Оксанин Загар, частные Бронза и Ротор — это лошади, которых помнят наши руки, которые подарили нам новые навыки, новое ощущение реальности. Это лошади навсегда изменили восприятие пространства и выражение взгляда, смотрящего за горизонт, — благодаря им мы знаем: он гораздо ближе, чем кажется.

 

Часто планы наши менял дождь, приходилось созваниваться по несколько раз на дню, отменять и переносить занятия, менять график или выходить работать под дождём. Инструкторов это не смущало, но портилась амуниция, шум дождя заглушал команды тренера, и многие, кто ездил своим ходом, предпочитали переждать непогоду или перенести занятие. Постоянно думая о погоде, о том, есть ли смысл ехать на работу и как спланировать занятия, мы через какое-то время научились почти что безошибочно угадывать вероятность дождя по каким-то косвенным признакам или общему настроению пространства. А те часы, когда стихия заставала нас врасплох, и всадники откладывали выезд из дома, потихоньку приближаясь к диванам и телевизорам, дарили нам бесконечные часы ожидания в сумеречном полумраке пустынной комнаты на втором этаже конюшни, рокот дождя по крыше, запах влажного дерева и времени, мягко текущего и останавливающегося вокруг.

В это время, ходя взад-вперёд по комнате, пролистывая каталоги амуниции, которую мы возили тогда из Германии, заваривая себе чай или сверяя списки задач, мы ощущали близость наших лошадей, уют конюшни, тепло, которое создаётся в пространстве добрыми словами хороших людей, радостью и смехом… Это был покой, дарящий простое и человеческое чувство сопричастности происходящему, пространству и времени. Так, наверное, ощущает себя мастер в своей мастерской, учитель в своём классе, штурман на своём корабле – ощущение своего места в мире. В хорошем мире, однозначно стоящим того, чтобы быть его частью.

В «Заречье» было хорошо. Однако, всё течёт, всё меняется. Всё, что ценно для тебя, нужно носить с собой, — говорили древние войны-кочевники, — не привязываясь к чему-то внешнему. Обретая свой дом, мы вкладываем в него силы своей души, но в то время жизнь нашего клуба напоминала путешествие бродячих музыкантов. Приходило время, и мы без сожалений трогались в путь.

Объективных причин для этого было более, чем достаточно. По обоюдной договорённости с хозяевами, к тому времени под занятиями были задействованы уже многие частные лошади. Каких-то начконов радует растущий поток всадников на их конюшнях – часто начинающие вырастают, начинают арендовать лошадей, покупают своих, становятся частными владельцами. В любом случае это приток свежей крови и новых возможностей. Кому-то этот поток оказывается не нужен. Так было с Оксаной. Мы приняли это и понимали, что рано или поздно нам придётся поехать дальше, потеряв, в связи с переездом, множество всадников, и снова начать всё заново.

Второй причиной было ясное понимание того, что, как было в «Сивке» когда-то, пришёл час, когда перспектив для развития клуба оставалось всё меньше. Тогда мы ещё не знали ничего о маркетинге и системе организации работы, об отчётности и взаимосвязи разных отделов, как разных внутренних органов единого организма, о партнёрских программах, об утверждении и выполнении годовых планов, о множестве вариантов развития клуба изнутри…  

Катализатором же развития событий стало известие о сносе конюшни осенью 2006 года, принятое хозяевами земли, в пользу строительства газовой подстанции. Не дожидаясь этого момента, весной 2006 года мы тепло попрощались с друзьями, погрузили своих лошадей в коневозки и отправились дальше.

2008-2009 Южное Бутово

Есть в жизни такие моменты, которые дарят улыбку. Они содержат в себе особую живительную силу, возвращающуюся с воспоминаниями сквозь толщу лет и событий.

Начать нужно с того, что ресурсов и опыта у нас было ещё не так много, но были силы, страсть, вера в себя и дело, которое мы делаем. В те далёкие уже времена окраина Южного Бутова была окраиной цивилизации – соединения с другими районами не было и в помине, а многие новые улицы были украшены табличками именующими их в честь прорабов построивших их бригад. По нетронутым зелёным полям гулял вольный ветер, а небольшая речушка, протекающая по дну оврага, за которым находилась конюшня, поднималась в сильный дождь на высоту машины, отрезая этот крошечный уголок от всего остального мира.

На конюшне, куда мы переезжали, не было ещё ни манежа, ни нормального плаца – только деревянная конюшня и несколько дощатых летников. Здание каменной конюшни только строилось. Хозяева — Юля с Сашей — жили душа в душу, рука об руку строя своё настоящее и общее будущее. Сразу найдя общий язык, мы с Юлей взялись за работу. Помнится, мы нашли отличные деревянные шкафы и полки для амуничника и маниакально покрывали их несколькими слоями лака. Юля не разделяла веры в необходимость этого, но разделала благой порыв сделать всё на века. Ежедневно мы проводили часы в покраске и сборке, в разъездах и тренировках, в планировании дел и исследовании местности. Осенью краска замерзала порой на кисти, вынуждая нас включать обогреватель и закрывать окна: мы дышали лаком и мелкой стружкой, изморосью дождя и разнузданным ветром, густым от запаха трав и золотистой пыли грунтовых дорог… Мы падали на кресло в голых стенах только что достроенного второго этажа и молча пили кофе. Говорить не оставалось сил, да и не нужны были слова. Они не могли передать завершённого совершенства, восторга, ширящегося в наших душах.

У нас было пять лошадей: Зоря и Марс, а также Юлины Грингольд и Эфендис; после закрытия «Заречья», приехал к нам и частный Ротор. Были отличные всадники, отличные арендаторы, отличные лошади, радушные хозяева, солнечные дни, опытные коллеги, а главное – бесконечные просторы. Был простор для работы и для развития – и физический, и душевный. Кажется, так не бывает, но мы ни с кем ничего не делили. Да и что у нас было? Небольшой опилочный плац-левада в поле, сколоченный из посеревших палок и досок, деревянная конюшня, где пахло опилками и сеном, пустая комната в каменной конюшне с креслами и чайником. Не совсем ясно, когда мы учились, но мы учились, не совсем понятно, когда мы спали, и спали ли мы вообще, но мы успевали абсолютно всё. И чем больше мы делали, тем больше сил у нас становилось. Были и трудности, они дарили нам улыбку, потому что они были внешние — когда идёшь плечом к плечу с тем, в ком уверен, трудности делают шире горизонт, даря новый взгляд, обогащая опыт.

Мы поняли для себя, что мы начинаем искать смысл жизни, только когда начинаем терять ощущения счастья. Вернее – пытаемся оправдать им отсутствие этого счастья. Никакой иной смысл не нужен, когда мы влюблены, когда здоровы и любимы, когда идём верным путём с друзьями к ясной цели. Рациональный поиск смысла есть результат ошибки, нарушения баланса и цельного, полноводного тока жизни — он присущ пути разума. Мы шли тогда путём сердца, и суть происходящего открывалась во всём, что нас окружало в каждой былинке, в каждом верно выбранном слове, в каждой встрече.

Есть дни, когда Настоящее звенит в воздухе. В такие моменты можно, как в час отлива, увидеть скрытый от взора причудливый рельеф морского дна. И если бы события оставляли видимый след внутри нас, подобный линиям на ладони, то эти мгновения расшили бы наши души узором, подобный арабеске дивного храма.

Стояла светлая, чудная осень. Мы с Юлей выезжали ранним утром, когда день, разгораясь, набирает свою золотисо-звенящую силу. Мы отправлялись на поиск какой-то новой конюшни – хорошо всегда иметь запасной аэродром, держать руку на пульсе событий. Случилось, что путь наш пролегал через Бутово, и мы вдруг решили заехать на конюшню. Смысла в этом особого не было, разве что Юле можно было уточнить у хозяйки о деннике для нового коня, едущего к нам на продажу из Иваново.

Утренняя прохлада ещё витала в воздухе, небо было высоким и синим, а грунтовая дорога — сухой и твёрдой. Лошади гуляли в леваде, и я, ожидая Юлю, вышла за ворота к машине. Вокруг царила тишина, полный штиль и простор, от ощущения которого захватывало дыхание… Поле, перекопанное за лето копытами лошадей, простиралось до самого горизонта. Вся трава была съедена, и в подковообразных ямках стояла вода, отражающая блеск солнца, неподвижно стоящего в чистом небе. Всё поле сияло и лучилось, так переливается водная гладь – гребешки волн отражали свет, внутреннюю же часть волны скрывала тень. Так бывает летним днём, если смотришь на море против слепящего солнца. Впечатление, длившееся секунды, было более реальным, чем всё увиденное мною за день.

Те минуты, когда мы стояли вот так, чувствуя ветерок на своем лице, любуясь открывшимся нам океаном, навсегда останутся в наших сердцах. Они открывают суть происходящего тем, кто решился идти своим путём. Эти моменты оправдывают всё: сложности, трудности, ошибки, досадные недоразумения, потери и поражения. Потому что настоящее улыбается тебе на рассвете, освещая радостно путь.

И те люди, с которыми мы стояли плечом к плечу, — они всегда останутся в нашем сердце, как бы далеко не развела нас судьба в дальнейшем.

Первый приезд в Бутово был полётом. Много событий связано и с буйным нравом весёлой речки, и отважными конниками, которым приходилось преодолевать прихоти её настроения, добираясь летом до нас порой чуть ли не вплавь, а осенью оставаясь с нами до тех пор, пока она не согласится выпустить нас из своих объятий… Как это ни странно, мы сами крайне редко испытывали какое-то неудобство. Мы приноровились оставлять машины на улице, добираясь до конюшни пешком в резиновых сапогах или приобретая навыки вождения, умопомрачительно карабкаясь по мокрой глине оврага на своих маленьких машинках …

Бывали моменты, когда кому-то из нас нужно было уезжать, начинался дождь и мы, стоя у окна с чашками кофе, спрашивали друг у друга: «Поедешь?». Если машина уже стояла у конюшни, суть игры была в том, чтобы успеть преодолеть овраг, пока уровень воды в реке не достиг критической отметки, после которой вода может залить радиатор. Или же – оставлять машину в поле и добираться до цивилизации на своих двоих. Мы слушали пространство и дождь, угадывая правильное решение, угадывая настроение реки и время, которое у нас оставалось. Угадывая своё решение, прислушиваясь к тишине. Топыриться было кощунством. Кофе был горячим, небо – серым и низким, тело — тяжёлым от усталости и лёгким от звенящей в нём радости, компания – наиболее подходящей для улыбки. Вопрос повисал в воздухе, растворяясь, как дымок над костром. Это было состояние прострации, похожее на безмятежность индейца, принимающего любую реальность и любой расклад как наилучший.

В то время мы не делали из особенностей нашей работы какой-то проблемы, и это избавляло нас от необходимости героически решать её, как часто приходилось в дальнейшем.

Из Бутово мы уехали поздней осенью. Причины для этого переезда были две: первая заключалась в том, что в отсутствии манежа, плаца и подъезда мы рисковали остаться без работы на зиму; второй причиной было то, что Юля продала Ротора. Часть из нас страстно хотела оставить эту лошадь в клубе, со временем выкупив его у хозяйки, часть – не видела смысла в ней или видела смысл в её продаже.

Как бы то ни было, нужно было менять формат и делать это в моменте. Эфедис и Валет были проданы, Зорька уехала к Галине в «Мустанг», Грингольд уехал в ЦСКА, а Марс отправился в «Нимб», в котором нам предстояло провести несколько ближайших лет жизни.

2009-2011 «Нимб» п.Коммунарка

Мы искали манеж. Нам нужна была база с манежем, в шаговой доступности от Москвы; база, на которую мы можем переехать и где сразу же начать работать. Мы продолжали искать её, когда нам вдруг позвонила Ира, с которой мы стояли в «Мустанге», и пригласила нас на свою новую конюшню.

Поздней осенью 2009 года мы вышли из машины в Богом забытой промзоне Коммунарки, где наибольшую уверенность в прочности внушали бетонные плиты разбитой дороги. Пейзаж, открывшийся нам, мог быть запечатлён под названием «Архитектура и время»: мощные башни из выщербленного ветром красного кирпича обрамляли некогда центральный вход, а ныне ржавые железные ворота, на вид открывавшиеся в прошлом веке. Конусные крыши башен, сохранившиеся лишь чудом, были увенчаны шпилями, навевающими атмосферу готического замка. Впечатление дополняли корявые ветви деревьев, окружающих здание, и мрачный свет пасмурного дня, почти ощутимо пропитывающий серым налётом все поверхности, на которых останавливался глаз.

Мы сделали несколько кругов вокруг здания, прежде чем найти боковой вход с противоположной стороны от центрального. Массивная дверь – сделано в СССР – поддалась со второго раза, и мы смогли войти внутрь заброшенного коровника, больше похожего на брюхо кита из сказок про неудачливых мореплавателей. Разве что в ките должно было быть тепло. Здесь же сырость наполняла пространство, делая его вязким, холод ощущался разительно, небольшие мутные окна под самой крышей давали так мало света, что конец коровника терялся в темноте. Вокруг, насколько хватало глаз, пол был завален строительным мусором –первым делом в коровниках всегда засыпали желоб, идущий посередине пола, и делалось это из бетонных осколков его же выступающих бортов. Потолок был исчерчен причудливыми узорами из чёрной плесени, ржавчины и шевелящимися тенями, непонятно чем отбрасываемыми на замшелые своды. Взгляд, задержавшийся на этих тенях, побуждал задуматься об их источнике, но здравый смысл подсказывал, что думать об не стоит.

В далёком конце холодного «кита» брезжил огонёк – Ира с Сашей осматривали доски для денников. В тот момент мы поняли, что в мире нет ничего невозможного. Как из этого захламлённого, холодного, промозглого, ошалело огромного здания можно сделать нечто пригодное для жизни, да ещё своими руками, не укладывалось в голове, не вписывалось в самые смелые фантазии. События последующих лет наглядно доказали, что если есть цель, то нет препятствия, вернее – все препятствия всегда внутри нас самих. Невозможное для одного естественно для другого. 

А в тот день Ира показала нам «манеж», а именно пространство сразу за башнями с внутренней стороны здания, при правильной геометрии помещения равное кордовому кругу. Крыша протекала в нескольких местах и была в состоянии, близком к аварийному. Однако она была. Нам самим не верилось, что мы переедем сюда – в наскоро сбитые денники из грубых досок и сетки-рабицы, в полное отсутствие тепла и уюта, — но вскоре мы сделали это. Тепло и уют – это то, что ты носишь в своём сердце. Они всегда приходят и уходят вместе с тобой.

Первым приехал Марс. Почти сразу же мы забрали у Кости любимого всеми Дуката, который был ему пока что не нужен. Нет смысла описывать события первых месяцев, скажем только, что несмотря на переезд, с нами остались многие наши любимые всадники, и через какое-то время появились и новые арендаторы. Дима стал арендовать Дуката, с Марсом осталась Оля.

Скажем ещё, что после закрытия «Заречья» Оксана не смогла сидеть без дела и стала работать с нами; скоро в разряд инструкторов перешла и Оля. Это содружество тренеров-инструкторов-начконов легло в основу обновлённого клуба. И, надо сказать, это была одна из самых мощных команд за всю нашу историю, где участники, являясь профессионалами, органично дополняли друг друга, становясь «четвертью гения».

Как ни удивительно, Ире удалось сделать из мрачного коровника достойную базу, ни в чём не уступающую любой другой конюшне среднего уровня: она открыла большой манеж, разделив пополам здание конюшни, огородила и отсыпала песком плац на улице, обжила подсобные помещения и даже выделила нам со временем собственную комнату.

Вскоре после прихода Оксаны мы начали возить лошадей на продажу, в основном из Владимира и Суздаля, так у нас появилось много новых друзей, большая часть которых обрела хозяев в нашем клубе: Дукат, Пижма, Нота, Полонез, Посох, Бриг, Эбонит и другие. Приехали к нам и лошади, которых мы привозили изначально для себя и которые остались в клубе на многие годы: Венеция, Зодиак, вернувшаяся Зорька и Грингольд.

 

Есть люди, умеющие подчинять себе ход событий. Есть люди, умеющие ему подняться. И есть люди, этот ход событий создающие. Оксана, Оля, Ира – все мы создавали настоящее в простом труде дня. Вокруг нас строился мир, на глазах возникая из ничего. Лёша, Катя, Надя, Марина, Ксюша, Саша, Дима и Аня – арендаторы Дуката, Ира — арендатор Ноты — объём этой истории не позволяет упомянуть всех творцов, участников и всадников, с кем вместе мы создавали клуб, ставший для каждого из нас местом работы и отдыха.

Это было очень светлое время, несмотря на все трудности, ошибки и несовершенства окружающих условий. Несмотря ни на что, мы учились и развивались: в это время мы начали сотрудничать с «Миракс груп», катая детей на районных праздниках, Оксана купила себе коневоз, мы продолжали снимать с Катей Друзь, учась и восхищаясь, а одно время к нам ездила тренировать свою всадницу Светлана Самохвалова – великолепный педагог и тренер, научившая нас очень многому.

Леса и поля, начинающиеся от Коммунарки и уходящие к заповеднику ВНИИ Природы близ Бутова были когда-то девственно дикими. Люди, которым довелось побродить по ним в то время — счастливейшие странники. Почти на каждой базе, где мы стояли, выход на природу был в шаговой доступности, но ни одна местность ни раньше, ни позже не была так разнообразна, не обладала столь богатым и дивным ландшафтом, вобравшем в себя всё многообразие форм и красок. Прозрачные берёзовые рощи простирающиеся вдоль косматого елового леса, просторные холмистые поля, каскадами поднимающиеся к горизонту, увенчанные вековыми дубами; извилистые дорожки, достойные кисти вдохновлённого художника, изящно вьющиеся вдоль опушки леса; цветуще лужайки и крохотные прудики, прячущиеся в гуще леса. Были здесь и ручейки-речушки, и совы, сопровождающие нас в ночных полётах, и лисы, прикормленные и потому ожидающие рядом, углядеть которых можно было лишь случайно лунной ночью, а до этого мучительно оглядываться, ощущая чьё-то бесшумное присутствие…

Когда-то были здесь чьи-то усадьбы, чьи-то угодья и парки, чьи-то просторы, мы чувствовали это, купаясь в сказочной красоте их приученной тишины. Бывало, ветер гнал по зелёной глади полей огромные волны трав, и несясь навстречу им упругим галопом, всегда казалось, что на лёгком паруснике ныряешь ты в изумрудный океан, вздымающийся навстречу…

Были здесь чащи сухого репейника, доходящего до ушей лошади. И были моменты, когда инструкторы, подгоняемые нытьём всадников о том «когда мы будем скакать?», ломились через него на махе, и мощные кони шли сквозь этот мёртвый, окостенелый лес, разбивая его в щепки, и треск, какой мог издавать, вероятно, корабль, разбивающийся об огромный коралловый риф, стоял в ушах и оглушал округу… Но корабль не разбивался — он продолжал движение, — осыпался риф вокруг него… И был там золотой листопад, похожий на порхание мириад бабочек и игру золотистых рыбок в хрустале горного ручья, — так торжественно и кротко в тот край приходила осень…

Ни одни поля и леса мы не знали мы так, как эти. Ни с кем мы не срослись так, как с ними, и какая-то невидимая связь, возникающая между человеком и миром, захлёстывала нас с головой, когда мы уходили в них, как уходят под воду огромные рыбы… И холодное крошево звёзд в клине расступающегося неба над головой, и сумерки, топящие долину в непроглядном молоке тумана, точь-в-точь клубящиеся облака, и зимние скачки по лучащемуся простору, конца которому нет и края, – всё это осталось в наших душах, всем этим мы напились, всем этим мы стали. 

И в ушах всё ещё стоит звук бензопилы, с трудом идущей сквозь столетия тишины, спящей в исполинском торсе векового дуба, под кроной которого могла укрыться кавалькада. Перед глазами стоит оранжево-едкий цвет иллюминации, вспыхнувшей над полями в начале застройки нового микрорайона… Мы ушли вместе с дубами, но сохранили в своём сердце тот покой, что веками хранился в этой колыбели, в зачарованном царстве цветов и трав. Мы помним звук дороги и звук каждой тропинки, вьющейся в поднебесье, в мире, которого больше не существует. «Заканчивают только то, чему дают закончиться, чего не продолжают», — писал когда-то Бердяев. Мы продолжаем то, что услышали в шелестящей песне осенних колосьев. Суметь сохранить их песню в том, что мы делаем по сей день, – и значит продолжить жизнь, обретённую там.

Клуб развивался и рос, постепенно приближаясь к очередному перевоплощению, ожидающему его в самое ближайшее время. Известно, что развитие совершается в кризисах, выходя из которых, как из шторма, мы видим новые берега или обломки своего судна — мы меняемся сами, обретая новые знания и опыт. О причинах, к кризисам приводящих, можно было бы написать многое, если бы они ни возникали рано или поздно перед каждым коллективом единомышленников-энтузиастов. Страсть без дисциплины может быть основой творчества одного, поэтому, наверное, так много настоящих мастеров. Организовать же работу профессионалов в союзе, сотрудничестве и согласии, необходимых для клуба, оказалось невозможно без принятия какого-то кодекса правил работы, без прояснения цели, к которой мы идём. Всё это предстояло нам сделать и освоить много позже, сейчас же события, развивающиеся со скоростью сходящей лавины, несли нас дальше… Прошло три года, за которые каждый из нас сделал всё, что было в его силах. «Нимб» закрывался, коровник шёл под снос, начиналась осень, снова зовущая нас в путь.

2011 «Бутово 2»

В Бутово мы приехали вместе, уехать же нам предстояло в разные места. Решать трудности – необходимое условие развития. Здорово, если они по силам тем, кто сталкивается с ними. Здорово, когда они находятся в какой-то одной плоскости. Когда же они наваливаются сразу со всех сторон, то создают состояние путника, попавшего под сход той самой лавины. В жизни клуба были трудные моменты. Первый был в 2004 году. Это был второй.

 

Если первый приезд в Бутово подарил нам одни из самых счастливых месяцев в работе и жизни, то второй приезд напоминал экскурсию по аду, включающую знакомство с историей и осмотр местных достопримечательностей.

То, что стало с хозяйкой Юлей, будет всегда напоминать нам о том, как важно окружить себя людьми, готовыми в любой момент дать конструктивную критику твоим поступкам и сказать прямо, если ты ошибаешься. Наблюдая в процессе работы профессиональную деформацию многих начконов, мы накрепко поняли, что только в команде профессионалов, равных по уровню конников, можно сохранить то лучшее, что подарил нам наш опыт. Будучи от всей души благодарны Юле за многое, мы пытались найти общий язык и сейчас, но бесконечная череда судов вымотала её настолько, что ей было не до конюшни и не до нас.

Клубом в тот момент управляла мама Юли – женщина бывалая и опытная, но, к сожалению, не в области руководства и обращения с лошадьми. Мы с теплом вспоминаем всё хорошее, что она искренне пыталась сделать и все вопросы, в которых нам удалось-таки найти компромисс хотя бы на какое-то время.

Междоусобная война среди частников, цветущая на конюшне, захлестнула и нас. Мы не разделили общей ненависти – она свойственна людям, жизнь которых в гораздо большей степени является суммой чужих поступков, чем своих собственных. Мы спокойно заменили пропавшую амуницию, заново согласовали график, снова пытаясь вписаться в распорядок клуба так, чтобы не воевать, а работать. Сделать этого не удавалось. Мы смирились — всё происходящее являлось следствием нашего выбора, и винить было некого.

Солнечная осень скоро закончилась, пришла холодная зима. Были морозы под минус двадцать и ниже. Мы продолжали работать, но новых клиентов практически не было. Стало меньше и старых: многим было неудобно ездить сюда после Коммунарки, другие испугались холодов; остались самые стойкие и постоянные наши всадники. Наверное, благодаря им мы и пережили ту зиму, к концу которой, чтобы оплатить аренду, нам пришлось продать лучшую амуницию. В этот момент было принято решение отдать Оксане Полонеза, а Зодиака – Косте.

Всё это было не так важно, потому что основной распад и раскол в коллективе, выпавший на самый сложный период, в одночасье помог каждому из нас пересмотреть свои убеждения, взгляды и ценности. «Если цель ясна – успехи и неудачи равно продвигают тебя вперёд» — эти слова приписывают Уинстону Черчиллю.

Пожалуй, лучше всего вперёд тебя продвигает желание жить. В этот момент вспоминается опыт, полученный когда-то на маршрутах. Бывают моменты, когда гребёшь против ветра день, ночь и снова день без остановки, потому что озеро штормит, а вокруг только коварные каменные луды, топляки и болота. В определённый момент невольно начинаешь думать, насколько тебя ещё хватит. И, пытаясь ответить себе на этот вопрос, понимаешь вдруг одну очень простую вещь: пока ты жив, ты будешь грести. Это единственная истина открывается внезапно и просто. Пока ты жив, тебе хватит сил. То есть тебе гарантированно хватит сил, пока стоящая задача будет актуальной. 

Несмотря на условия и декорации, в которых пришлось играть той зимой, мы продолжали развиваться. Мы начали сотрудничать с купонными сервисами, в ту же зиму мы отсняли одну из лучших съёмок с Катей Друзь, а новый большущий плац, выстроенный Юлей в поле, и какой-никакой манеж позволили нам вести тренировки на достойном уровне. Самое интересное, что мы продолжали учиться. Кто в институте, кто в аспирантуре; мы продолжали ходить на тренинги по инфобизнесу, широко распространённые тогда, генерировать новые идеи, которые потом с размахом воплотили в жизнь, мы продолжали тренироваться, ездить на семинары по верховой езде, общаться с коллегами, анализировать ситуацию в других клубах — кризис не замедлил нашего развития, мы продолжали двигаться вперёд, не смотря ни на что. 

Были и чудесные моменты. Были добрые лошади, были путешествия по ночным просторам. Однажды ночью мы с Олей заблудились в полях и выехали к старому, запорошённому снегом сельскому кладбищу. Никогда раньше мы не были здесь, не удалось нам найти его и потом, сколько мы не искали. Крошечный огонёк часовни призрачно мерцал у центрального входа, и дремлющая тишина вокруг возвращала «Вечера» Гоголя, и «Рождественские истории» Диккенса, и почему-то «Метель» Пушкина… Что-то совсем живое, зыбкое и чудесное, встретиться с чем можно, лишь заблудившись ночью в снегу… Заблудиться непременно на лошадях, потому что, чуя дорогу к дому, они медленно шли вперёд, мягко ступая по пушистым сугробам, и нам осталось только отдаться этому потоку, увлекающему нас в Неведомое…

Воспоминания той ночи стоят перед глазами по сей день. Топкое, низкое, белёсое небо отражало далёкий розовый свет далёкой невидимой трассы. Нетронутый снег искрился в лунном свете, поля переливались всеми оттенками голубого, сияя, как звёздное небо южной ночью. Верные, мощные кони, удобные, надёжные сёдла, испытанная ветрами одежда, остановившееся время, состояние, вмещающее горизонты… Обогнув кладбище, мы какое-то время ехали вдоль его кованной ограды, казавшейся с высоты седла скорее причудливым орнаментом. За этой чертой лежал мир забвения, покойный и тихий. Снегопад стёр все острые углы: участки, обнесённые собственной изгородью, напоминали садовый посёлок с разделяющими их улочками и дорогами, со скамейками, скатами крыш, надставленных над столиками, и крестами, чьи остовы напоминали дымовые трубы хижин. Наблюдая за недвижной жизнью, как с высоты птичьего полёта, мы видели всё: снежные сады, погасшие фонарики свечей, когда-то горящие в стеклянных шарах, открытые и закрытые калитки заборов, кустарники, кажущиеся деревьями, обнимающие свои уснувшие чертоги.

Как похоже это было на то, что создаёт человек в своей собственной жизни! И по рисунку участка можно многое узнать о его владельце и о том, что он оставил на этой земле. Как уютно было это и как бессмысленно. Странное чувство умиления, преклонения и благоговения поднималось внутри от созерцания этого совершенства безмятежности, от итога жизни, угасшей и продолжающей длиться в затерянной белой ночи, как в параллельном измерении. В такие моменты многое узнаешь о душе человека. О своей собственной. О призрачных образах, дрейфующих в белом сумраке – внутри и снаружи брошенного за окно взгляда, — о том, что вечно зовёт нас в ночь и позволяет вдруг остановиться. Ощущение, какое бывает после молитвы, после выхода из пустынного храма, – сколько таких сокровищ сопровождало нас на нашем пути, как богаты были мы случайными встречами, случайными взглядами, случайными походами, открывающими нам неведомое…

Сложно сказать сейчас, кто из нас уехал первым, однако зимой 2011 года клуб окончательно распался.

Этот период многому научил нас. Тогда мы узнали, что состояние, когда ты дошёл до точки, состояние, в котором ты спокоен и уверен, делает невластным над тобой никакой клубящийся мрак событий. Потребовалось ещё много лет, чтобы осознать, что в любой ситуации главное именно состояние, в котором ты выходишь к тому, что ждёт тебя. Но впервые ощутить это в полной мере нам удалось именно тогда. Подобно тому, как глубокая стойка в боевых искусствах вырабатывается лучше всего в активном взаимодействии с партнёром, как крепкая посадка осваивается быстрее всего на лошади, предпочитающей скакать дальше без тебя, – подобно этому такие ситуации учат смотреть в глаза происходящему и, не разделяя его агонии, своим состоянием создавать ту реальность, в которой предпочитаешь находиться ты.

Ставя во главу угла безопасность, мы не должны использовать строгих лошадей при обучении верховой езде, и отсутствие опасности заменяется правильными методиками, эффективными в той мере, в которой буйная энергия лошади заменяется такой же энергией всадника, желающего их освоить. Научиться ездить верхом можно на выезженных лошадях в комфортных условиях. Но мы рады, что нам самим довелось многому научиться в ситуациях, объясняющих базовые принципы жизни максимально доступно и просто.

 

Вторым ценным откровением было то, что работать можно и нужно только с друзьями. Важно лишь «не ошибиться в понятии», как писал когда-то Павлов, и называть другом того, с кем ты на самом деле идёшь одной дорогой. И нет сложных ситуаций, если каждый держит себя в порядке, если в душе каждого покой и уверенность в себе и в друге, если рядом — настоящие профессионалы, идущие плечом к плечу. Трудности возникают из-за неумения держать себя, неумения создать своё окружение.

В эти месяцы стало очевидно, что умение что-то делать без желания сделать это стоит столько же, сколько желание — без умения. Без огонька внутри, без посеянной включенности всего существа в то, что ты делаешь, – без этого нелепая ошибка, не свойственная тому или иному профессионалу, становится лишь вопросом времени. Система помогает устранять внешние ошибки и стабилизировать стандартные процессы, поддерживать функционирование.

А чудо создается, раскрываясь подобно лотосу, в сердце каждого. Оно возникает, когда всё чистое и честное в человеке раскрывается навстречу новому дню, встречая возможность реализации собственной энергии в общем деле. Если этого нет – система бессильна. Так работают многие клубы. И так никогда не работали мы.

 

И чудо требует ещё ухода, и нужно ещё «пропалывать баобабы». Если лотос отцвёл, загнил или засох, стоит просто срезать то, что было цветком, и освободить место новым растениям. Только время покажет, что вырастит в ковыль и камыш, что — в крапиву и борщевик, а что распустится пионами, новыми лотосами, ромашками и кувшинками. Самое главное – ощущать внутри себя то, к чему мы идём, и использовать это как компас. Придёт день, и вокруг распустится прекрасный сад. Пока же это оставалось мечтой.

Одним морозным зимним утром мы выпили кофе, собрали свои вещи, сели на коней и покинули Бутово. Мы отправились в село Бачурино, добраться до которого можно было верхом. Мы навсегда прощались с полями, которым суждено было стать огромным микрорайоном «Коммунарка». Мы двигались дальше.

2012-2013 «Нимб 2» д.Бачурино

Скоро начиналась весна, открывался сезон. Жизнь давала нам возможность передохнуть и восстановиться, что мы и сделали. Несмотря на некоторые неувязки, год прошёл размеренно, стабильно и спокойно. 

Деревянная конюшня была небольшой, уютной и светлой. В ней хорошо дышалось лошадям, а поля неподалёку позволяли им весь день гулять в электропастухе, с которым мы впервые познакомились в то время, пастись, общаться и радоваться жизни. К достижениям года можно отнести первые самостоятельные платные фотосессии, фотосъёмки с Катей, у которой мы продолжали учиться, начало сотрудничества с компанией PS-box, ставшей нашим партнёром на многие годы, создание дневника жизни клуба, заглянув в который можно в полной мере восстановить атмосферу тех дней и улыбнуться пройденному пути.

Мы также выезжали наших лошадей, учились, развивались, открывали новые горизонты внутри и снаружи нашей работы и просто хорошо проводили время. В то время начал формироваться новый коллектив из постоянных всадников, большинство из которых стали впоследствии частными владельцами, а в то время помогали нам во всём, и все вместе мы снова строили и создавали свой маленький позитивный мир.

Трудности, выпавшие на тот период, касались по большей мере отсутствия условий для полноценной работы: плаца, своей комнаты-раздевалки, сенника (отчего сено часто складировалось в манеже) и других необходимых помещений, с одной стороны, — и повсеместного присутствия тракторов – с другой.

Дело в том, что хозяин участка, на котором стоял клуб, был трактористом-фанатиком. Поэтому машины и их всевозможные части возникали везде – на каждом свободном метре, а подчас и полуметре площади. К лету весь двор конюшни был уставлен тракторами; ковши от тракторов лежали между конюшней и манежем, а иногда — и в самом манеже.
Был случай, когда Дима – хозяин и водитель — решил поменять лампочку в манеже. Роботник с лампочкой встал в ковш и поднялся до потолка ангара. В этот момент что-то в машине сломалось, и она так и встала. Неделя кончалась, начинались выходные, плаца у нас не было, грунта в полях тоже, был манеж, по бокам которого лежало сено, а посреди — стоял трактор…
Лошади давно привыкли к рёву техники, снующей вокруг, и мотающемуся свету прожекторов, но на новых всадников впечатление это производило самое разнообразное.
А были дни, когда в деревне выбивало пробки, выключался свет и работать оставалось только в поле при свете фонариков на телефоне…
Странно складываются отношения между людьми. На кого-то такие условия производили впечатление прямо скажем ужасающее, а кто-то видел лишь здоровых, сильных, жизнерадостных лошадей, которые и ночью в открытом поле добросовестно катали своих всадников, подходя к тренеру по первому зову, и влюблённых в жизнь людей, встречающих улыбкой то, что дарит им новый день…

В организации совместно работы конюшни и автопарка «Белоруссов» если и был какой-то здравый смысл, то спрятан он был так глубоко, что отыскать его мог только ищущий весьма отчаянно. Мы всегда разделяали идею о том, что «искать не менее интересно, чем находить», благодаря чему могли найти смысл или создать его, что сильно снижало в наших глазах некоторую бессмысленность происходящего, в полной мере открывающуюся очевидцам нашей работы.

Так или иначе, наша жизнь всегда проходила в поиске. Поиске коллег, лошадей, баз, идей, верных слов, решений, методик и форм организации клуба. Этот поиск обогатил нас как ни что иное, познакомив со многими профессионалами и просто отличными людьми, воспоминания о встрече с которыми до сих пор дарят нам улыбку.

Количество всегда переходит в качество – этот закон действует неотвратимо для всех нас. Поэтому то, к чему мы по капле продвигаемся каждый день, становится рано или поздно в потоком, то же, чему мы перестаём уделять внимание, вскоре перестаёт существовать.

Нельзя сказать, что мы были готовы расстаться с этой базой, когда пришёл час, однако совокупность факторов, действующих вне нашей воли, снова подтолкнула нас к движению. Формальной причиной было закрытие конюшни в связи с многочисленными жалобами соседей, подавших на хозяина в суд, неформальной – досадное стечение обстоятельств, переросшее в неверную интерпретацию наших действий руководством базы, росту цены аренды и необходимости покинуть «Нимб» зимой следующего года.

2013-2017 «Мостовское»

В Мостовское мы переехали зимой, в не самое простое время. С другой стороны, время это оказалось лучшим для начала – девчонки из Мостовского только что подавили остов манежа, а вторая конюшня была практически пустой.

Какие-то моменты с течением лет вспоминаются особенно ярко, может быть, потому что кто-то из нашей небольшой делегации был ещё на костылях, и лежащая вокруг наледь делала путешествие по бывшему животноводческому комплексу захватывающим в полной мере … А может быть, потому что было в этом моменте что-то настоящее, когда два коллектива, переходящие на новую ступень своего развития, случайно встретились пасмурным утром, и каждый видел в холодных, пустынных, заваленных хламом помещениях второго строения то, чем им суждено было стать столь скоро, – домом для новой жизни и миром, собравшим в себе замечательных людей и настоящих профессионалов.

Так, выбрав себе большое помещение, бывшее когда-то, вероятно, жилым, мы наняли строителя Алексея, который за пару недель преобразовал его в уютную комнату. Хозяева сколотили нам несколько денников, и одним зимним утром, коневоз умчал нас из доживающего свои дни «Бачурино» в стены нашей новой обители.

Изменения всегда приводят к каким-то новым достижениям, свершениям и открытиям. Люди как будто просыпаются от привычного хоровода привычных дел, обживают новые земли, исследуют новые возможности, планируют и мечтают. В такие моменты все как будто включаются, и результаты не заставляют себя ждать.  

В Мостовском было сделано очень много. Новый сайт, маркетинг, соцсети, постоянное обучение и развитие фотосессий, подарочных сертификатов и множества новых проектов; новые лошади, тренеры, партнёры, знакомства, соревнования и задачи. Многие в это время всадники решили приобрести своих собственных лошадей, отчего количество лошадей в клубе увечилось до двенадцати. Мы дружно отмечали праздники, преодолевали трудности, привозили новых лошадей, носились по полям, которых рядом было видимо-невидимо… И каждый день участием многих добрых сердец превращался в праздник, и каждый знал, что ему есть, куда поехать в выходные, что есть место, где радость, умножаясь, создаёт атмосферу, наполняющую сиянием улыбки и взгляды…

Игорь и Ирина, Серёжа и Наташа, Слава, все наши любимые Наташи, Света, Оксана, Тамара, Ира и Юля, Таня, Аня, Катя и все-все-все – вместе это был отличный, дружный и сполочёный коллектив,

Здесь мы познакомились со многими удивительными людьми: Лёша – великолепный автомеханик, спасший жизнь ни одной нашей машине, Даша Суханова – фотограф и редактор, Александра Зюзина – тренер, берейтор и настоящий конник, Лена – берейтор от Бога, Эхтибар – видео-оператор, приехавший к нам снимать свой ролик и впоследствии отснявший шедевры для нашего сайта, Маша – начкон и многие другие профессионалы, общение с которыми обогатило и вдохновило на новые свершения.

Развитие есть постоянное изменение. Какое это изменение, и что, может, и должно меняться, а что нет? Какие процессы должны и могут происходить стихийно и быстро, а какие – только управляемо и медленно?…

Очень важно в сиюминутном не упустить глобального – движения к мечте. Верно и обратное: не упустить в стремлении к мечте сиюминутную прелесть минуты, весёлых событий дня, созданных своими руками.

Увеличение числа задач неминуемо требует распределения задач и функций. Играя вдвоём, можно подстраиваться друг под друга, если же играет оркестр, ему необходим дирижёр и ноты… В симфонии, где каждый играет на своём инструменте свою партию, рождается неуловимая гармония звуков, раскрывающая смысл и общей игры, и общей цели.

Тогда и только тогда, из «тонких нитей мечты» получается сплести «плотную ткань реальности».

Извилистая тропинка нашего пути уходила в горы, теряясь в облаках. По ней шли те, кого устраивала только реальность, сотканная из мечты. Поэтому каждый шаг дня, который не вёл к мечте, казался досадным промахом и шагом назад. Логика этого заключалась в невозможности жить иначе, в ясном понимании достойной цели, в верности решению, принятому однозначно.

В жизни любого коллектива настаёт момент, когда он перерастет группу, в которой люди могут непосредственно общаться между собой. Тогда большая группа делится на несколько малых. Что происходит с организацией в таком случае, детально описано в учебниках и пособиях. Кому-то из руководителей удаётся вовремя понять необходимость специальных знаний, кому-то уготовано изучить всё на практике. На практике всё происходит точно так же, как в теории, только с некоторыми спецэффектами, забыть которые оказывается почти невозможно, даже через многие годы, равно как и полученный благодаря им опыт.

Появление собственного мнения у большинства членов коллектива привело к убеждению, что гораздо проще идти по любой из множества пологих дорожек, не стремясь к вершине, живя и радуясь тому, что есть. 

Что же, праздник жертвоприношения здравого смысла, развивающийся на глазах у изумлённой публики, оставил нам в подарок, как это всегда бывает, бесценный опыт. Опыт, доступный лишь руководителям, у которых получилось построить что-то Настоящее. Или не получилось. Или – уже получилось построить, но ещё не получилось сохранить.

Однако что-то всё же удалось: помимо опыта управления, осталось и ещё одно ощущение, греющее нас и придающее смысл всему будущему: были люди, которые, даже оставшись в самом меньшинстве, не смотря на ранние подъёмы и возникающие сложности работы инструктора, продолжили работать на совесть, находить общий язык со всеми и остались с нами до конца. До самого решения завершить эту попытку, осмыслить полученный опыт и попробовать снова.

«Каждый, кто в состоянии содержать в порядке свой дом, в состоянии содержать в порядке и владение; каждый, кто может так, как это положено, выстроить к бою десять человек, достоин того, чтобы ему дали тысячу или тумэн: он сможет выстроить их к бою», – эти слова приписывают Чингисхану. Они иллюстрируют факт, что тот, кто не может удержать в порядке небольшой клуб, не должен ещё создавать большой.

Помимо новых задач, возникших внутри и вовне нашего коллектива, в Мостовском мы узнали, что такое зло.

Зло существует, и это отнюдь не эфемерное понятие из сказок. Понять это можно, лишь живя в иллюзиях и однажды столкнувшись с ним воочию. Это происходило и раньше, в далёком 2004-м году, но тогда, не понимая, что же с ним делать, мы спасались бегством или вступали в борьбу, не понимая в сути своей, с чем боремся.

Опыт же этих дней дал нам понять, что нет никакого смысла в борьбе. Что нет и не может быть никакой доблести в том, чтобы закаляться и «развивать стрессоустойчивость», преодолевая его ледяное, липкое касание. Есть только одна стратегия – исключить зло из своей жизни.

Исключить сначала в себе, а потом во всём своём окружении. Исключить лицемерие, согласие на компромиссы с тем, что ложно и убого в своей природе. Исключить всё, что планомерно шаг за шагом разрушает изнутри человека, коллектив, и то, что он создаёт, потому что происходит этот процесс подчас незаметно и медленно, подобно подземным источникам, подмывающим почву под фундаментом мощной крепости.

Только соблюдая личную гигиену духа, сохраняя ясность и честность, верность выбранному пути и идеалам, можно сохранить здоровье и обойти стороной чудовищ, принимающих вид, самый что ни на есть невинный. Но встретившись с ними, нужно знать, что никакие внешние блага и удобства, никакое взаимовыгодное сотрудничество и приобретение бесценного жизненного опыта не может стать причиной решения сесть с ними за один стол. Цена этого – жизнь и радость, создающие её основу.

Прочность цепи определяется прочностью самого слабого её звена, и надёжный мир – это надёжность в поступках, словах, убеждениях, в коллективе и всём окружении, надёжность системы, обеспечивающей безопасность и стабильность работы клуба.

Если не получилось один раз, нужно просто попробовать снова. И ещё раз. И ещё. Отправиться в путь и сменить базу стоило очень давно, но сила привычки и опасения расстаться с частью коллектива долго оставляла нас в Мостовском. И всё же, когда неуловимый ветер перемен, едва различимое дыхание которого мы научились улавливать в бесконечных путешествиях, усилился до шквала и понёсся мимо, сметая на своём пути остатки работающей системы, нам осталось лишь поднять голову и последовать за ним.

Хотело этого и руководство Мостовского: встретившись когда-то коллегами, став партнёрами, мы расстались с удовольствием двух тягачей, умудрившихся разъехаться на размытой дороге. Многому научив друг друга и многому научившись в процессе совместной работы, мы перестали быть нужны друг другу – перед каждый клубом лежал свой путь развития.

2017-2019 «Нимб 3» д.Песье

Большая часть баз, на которые мы вставали, были или относительно новыми, или мало известными, представляя собой места тихие и спокойные – по крайней мере, до нашего появления. Раскручивая и продвигая свой клуб, мы всегда по инерции развивали и базу, на которой стояли, так, что через некоторое время она неизменно становилась востребованной и популярной. Так было и в этот раз. Песье представляло собой тихую гавань, весна только начиналась и перед нами снова лежало непаханое поле задач и бескрайнее море перспектив.

Этот момент был во многом историческим, потому что коллектив, начавший расслаиваться в Мостовском, дозрел до своего окончательного оформления в две разные группы и успешно разделился. Клубный Марс был подарен Ольге и отбыл вместе с оставшимися частными лошадьми на другую базу.

Когда из коллектива уходит любая значимая его часть, за ней, как щупальца за медузой, тянутся нервные окончания, вросшие в тело клуба: тренеры, арендаторы, всадники, лошади – в зависимости от масштаба отделяющейся части. За многими повторениями процесс этот становится тем менее болезненным, чем более гибкой становится структура клуба, чем меньше напряжения остаётся в этот момент в его теле. Последствия же всегда определяются теми действиями, которые система принимает для того, чтобы восстановить себя.

Здоровый иммунитет и верность цели всегда позволяли нам осмыслить ошибки и поменять своё мышление, либо позволившее такой ситуации возникнуть, если её возможно было избежать, либо же раскрыть дремлющие перспективы новых условий работы — если избежать перемен было невозможно. Впрочем, чего мы никогда не старались избежать – так это перемен. Вся история кочевой жизни клуба – это история приключений, открытий, обретения новых друзей и опыта, новых способов работы, развития на множестве баз и поиск материала, пригодного для строительства Настоящего.

Часто начинать «с чистого листа» проще, чем менять заскорузлую систему. Поэтому дивное обновление, произошедшее с нами, позволило в одночасье ввести накопившиеся усовершенствования, новые методики и способы работы.

*Большие изменения произошли в организации работы: у клуба появились администратор, руководитель, берейторы, маркетолог и завхоз.

*В техническом отношении сделала колоссальный шаг вперёд: система записи, учёта и навигации: график перешёл полностью на платформу гугл-таблиц, на основании которых в данный момент разрабатывается CRM и возможность электронной записи на сайте; были разработаны должностные инструкции каждого сотрудника, начаты синхронизации календаря, таблиц, рабочих чатов, возникла идея разработки мобильного приложения.

*Благодаря Ане Кручининой, проспонсировавшей первую поездку, мы начали выезжать в детские дома, потом – работать с благотворительными организациями, что стало очередной доброй традицией клуба. Благодаря приходу Ольги Ипполитовой, а потом и других первоклассных тренеров начало стремительно развиваться спортивное направление, настоящая, качественная специализация, не сводимая к анимации, царящей по множестве клубов. Поездка в поиске новой лошади в КЧР с Катей к её другу Замиру, натолкнула нас на идею создания «клуба путешествий»., а знакомство с Максимом Задоя — профессиональную видеосъёмку. 

*Уточнении цели. На этой базе нам предстояло понять, как создать команду, с которой можно выйти в море и построить свой клуб, если такая цель будет поставлена. Ибо мы уже знали, что определённый состав может утопить корабль даже в порту. Наш корабль не потонул, на нём было хорошо и весело, но, с определённой точки зрения, на этом исчерпывалась большая часть его преимуществ. До этого самого момента команда набиралась и управлялась стихийно, сейчас же мы в корне изменили подход, начав учитывать ценности, цели, способности к развитию и потребности каждого из участников. Грамотно организовать рабочий процесс, бережно относиться к лошадям, поддерживая в них мотивацию к работе, и создавать коллектив мы уже научились. Нужно было большее – у нас была мечта, к которой мы идём с самого начала, и возможность дальнейшего развития предполагала под собой коллективное творчество по её достижению.

Сложностей и препятствий было как всегда много. Мы давно научились проверять себя во встречах с ними, и лишь благодаря им стало возможно в скором времени увидеть, что из себя представляет тот или иной тренер, которые часто менялись в этот период. Большинство из них было людьми честными и увлечёнными, но сохранять внутреннюю мотивацию и чувство юмора, уметь строить отношения в коллективе, дарить радость и развеивать негатив, преобразовывать проблемы в задачи и стремиться к счастью, не сводимому к личному благополучию – всё это оказалось не менее важным, чем компетенция, профессиональные навыки и опыт работы.

Ошибка в человеке стоила всегда очень дорого. На каждом участке – от руководителя до коновода. С некоторыми тренерами ушло много любимых и постоянных всадников, многие ресурсы клуба были растащены и потеряны. Но каждый сбой превращался для нас в задачу, каждый новый человек научил нас чему-то, и система совершенствовалась, обкатывалась и впитывала в себя все ошибки, становясь более гибкой, просторной и лёгкой.

Если раньше мы были уверены, что нужно создать свою отличную базу и пригласить туда достойных профессионалов, то теперь стало ясно, что люди, которые сами не создавали настоящее, не прошли через огонь, воду и медные трубы; те, кто не строил этот мир собственными руками, не смогут его сохранить. Потому что он – внутри нас самих. В честности и стрессоустойчивости, в умении мечтать, в отсутствии потребности кому-то что-то доказывать и решать личные проблемы на работе. Те, кто не научился этому, кто не смог создать мир вокруг себя там, где он работал в моменте, — те просто разрушат любую, самую идеальную систему, превратят её в конвейер, площадку для соревнований или театр одного актёра с собой в главной роли. Увы.

Высокие требования к самим себе, системе, сотрудникам, лошадям и амуниции, качеству работы и многим другим «мелочам» часто являлись причиной для расставаний со многими нашими коллегами. Может быть, чтобы просто «хорошо жить» этого и не требовалось. Но мы всегда знали, что хорошо жить возможно только вместе.

Когда рядом есть коллега и тренер, с которым пошёл бы в разведку. С которым можно помолчать после рабочего дня, искренне посмеяться от души, помечтать и поработать. Которому доверяешь своих всадников, своих лошадей, свой мир. Вместе идти можно с людьми, с которыми честен, где нет задачи заработать деньги любой ценой или просто откатать рабочий день. С лошадьми, которые подходят на свист, которое воспитаны, любимы, здоровы и жизнерадостны. Всё это создаёт клуб, который сохраняет первозданное – энергию и радость движения наших лошадей, их связь со стихией и нашу связь с ними. Связь между людьми, связь между настоящим и ясным, управляемым будущим, связь с лучшим в нас самих, позволяющем верить в мечту и строить этот клуб – внутри и снаружи.

Эта работа, работа невидимая и тонкая, непонятная тем, кто применяет к миру мерило внешней успешности.  Многие люди, приходя к нам, не видят ничего отличного от массы других клубов. И лишь немногие, способные заглянуть за ширму обыденности, догадываются, что за внешней формой есть нечто большее, чем функционирующий конный клуб. Что это? Мечта.

Путь новый, потому что новой является сама задача. Мечта, не приемлющая компромисса, который её и убивает. Мечта – как путь к счастью, которое есть здоровье – физическое, психическое и социальное. Здоровое, правильно движущееся тело, здоровые отношения между людьми, здоровая связь с самой природой, здоровый смех, душевных отдых и вызов — всё это может рождаться и множиться в клубе, всё это может стать сутью ежедневной работы, наполнением и содержанием клуба, задачи которого включают, но не сводятся к обучению верховой езде, отдыху и спортивным достижениям. 

* Внутри мечты, как остов, лежит система правил. Правила, многие годы обобщающие опыт многих тренеров, позволяют обеспечивать безопасность всадников и сохранность лошадей. Эти правила мало было узнать, прочитать или перенять у наших учителей, их нужно было добыть, внедрить, проверить на практике, обкатать и убедиться в их необходимости. И безопасная, качественная, прогнозируемая работа является критерием их верности.

* Мечта воплощается в атмосфере добра и радости, царящей в нашей работе, взаимность во взаимоотношениях разных частей коллектива: всадников, тренеров и лошадей. Психологическое пространство, создающееся в этот момент само по себе является целительным, оно открывает нам путь сердца, но нерационального контроля. Оно будит в душе силы, зовущие нас к тому, что мы искали в детстве. Оно отвечает на незаданные вопросы, и день становится освещён очарованием сказки, в которую сила души превращает серые будни.

*Она состоит из общих ценностей и целей, определяющие принципы работы коллектива как единого организма. Обучение неотделимо от воспитания, и, обучаясь чему-то, мы создаём самих себя, мы меняем собственную реальную жизнь, поэтому так важно, чтобы учителя, у которых мы учимся, имели внутри себя те ценности, которые мы взращиваем в себе.

Многие спрашивают нас, когда же она реализуется? Она реализуется в дне, прожитом так, чтобы за него не было стыдно. В занятии, на котором тренер выложился на 100%, в верности делу, в постоянном поиске, в честности по отношению к себе и другим, в раскрепощении своего тела и духа, в принятии вызова, в ошибках и их исправлении, в любви к лошадям, в простом деле каждого дня. В дружбе и уважении к жизни. Количество рано или поздно переходит в качество – таков закон бытия.

с 1999 по 2019 год

«Сивка», «Свободино», «Гелиос», «Зодиак», «Мастер», КФ в Малоярославце, «Заречье», «Мустанг», «Стрелы Ярилы», «Нимб» (Коммунарка), «Пегас», «Мостовское», «Нимб» (Бачурино), «Высота», «Воробьёво», «Нимб» (Песье), «Сынково», «Гран-При», «Светлый».

Зорька, Перелина, Мери-Лу, Гранд, Марс, Дукат, Пижма, Полонез, Эбонит, Бриг, Посох, Нота, Эфендис, Грингольд, Валет (Ротор), Гольфстрим, Лес, Зодиак, Венеция, Олимпия, Палома, Богиня, Тигидон, Бой, Овея, Зиг-Заг, Экстер, Корсика, Тайга, Дизель, Марсик, Лисс, Грей, Цеола, Отрада, Хонда, Вождь, Кубань, Фотон (Формат), Марго.

Галина Ланцова, Полина Быкова, Оксана Сметанина, Ольга Школина, Юлия Куликова, Татьяна Истомина, Анна Голубина, Ксения Кузина, Анастасия Логинова, Галина Смирнова, Александра Зюзина, Людмила Яроцкая, Анна Никитская, Полина О, Инна Кладова, Светлана Чижова, Юлия Широкова, Майя Абахина, Юлия Панцхава, Татьяна Горкуненко, Анна Мора, Владислава Моравския, Александра Коровкина, Марианна Фортушная, Анастасия Киселёва, Ольга Ипполитова, Надежда Зубкова, Алёна Рудая, Алина Магнусова, Анастасия Васильева, Дарья Попова, Юлия Цыганкова.

 

2020

Процесс создания чего-то настоящего всегда длителен. Многие из нас тридцать лет назад, в 90-х годах, научились ходить и говорить, и, возможно, потребовалось тридцать лет, чтобы определить направление, в котором нужно идти, и понять то, о чём стоит говорить. Но это и есть главное. Именно это позволят узнать попутный ветер, встречая, узнать людей, с которыми по пути, и знать, где мы окажемся ещё через десять лет. Нужно было двадцать лет, чтобы ответить на вопросы о том, куда мы идём, зачем, с кем и каким путём. Чтобы научиться пользоваться снастями, парусами, читать карты, ловить попутный ветер, обходить шторм, а встречаясь с ним, озаряться улыбкой. Нужно было время, чтобы понять, что независимо от результата — это будет путь к цели, ради которой стоит жить.

Концепция конного клуба «Сивка»

Мир стремительно меняется. Природа человека меняется медленно: его тело, психика, потребности и желания. Человек стремится к счастью так же, как много веков назад.
В нашем понимании счастье есть здоровье. Здоровье физическое и психическое. Поскольку психическое здоровье человека во многом определяется тем окружением, к которому он принадлежит и с которым непосредственно взаимодействует, мы:
1. называем счастьем состояние свободы, в котором человек может легко, раскрепощённо и радостно двигаться, обладая здоровым, ловким, чутким телом;
2. называем счастьем состояние душевного равновесия, гармонию с самим собой, с другими людьми и окружающей природой;
3. называем счастьем состояние единения с другими людьми, единомышленниками, коллегами, родными и близкими, вместе с которыми человек идёт к своей цели.
Общее понимание счастья создаёт общий путь к цели. И люди, идущие одной дорогой, становятся друзьями.

Являясь древним боевым искусством, верховая езда имеет много общего с другими видами боевых практик. Правильная работа всадника – это правильная и целостная работа его тела, основанная на биомеханике движения человеческого тела вообще. Правильные движения, которые совершает всадник, осваивая верховую езду, точно такие же, как в танцах, Тай Дзы, Айкидо и других практиках.
Это значит, что, осваивая верховую езду по правильным методикам, всадник:
• осваивает базу многих других практик — то есть учится владеть собственным телом;
• меняет своё душевное состояние через раскрепощение тела, обретая равновесие на всех уровнях;
• понимает поведение лошади как зеркало своего отношения к самому себе, своей природе и своим желаниям (подавление, потакание, непонимание и т. Д.) и, меняя себя, может достичь правильной реакции лошади и правильного взаимодействия с ней, основанного на взаимном уважении и понимании её (своей) природы.

Контакт с лошадью является естественным для человека. Со времён возникновения цивилизации и до последнего времени человек проводил с лошадью большую часть своей жизни.
Моменты единения с лошадью и природой, окружающей человека на верховых прогулках по полям и лесам, открывают новое состояние, возвращают в реальность настоящего. Лошади, живущие инстинктами, могут напомнить человеку, что значит жить сердцем, не головой. Общение с лошадьми открывает путь сердца, часто забытый людьми, живущими в городе.
В общении человека со здоровой, добронравной лошадью создаётся особая атмосфера, сама по себе являющаяся целебной для человеческой души.
Эта связь с конём как верным другом нашла отражение и в ментальности русского человека – в преданиях и сказках, былинах и песнях. Поэтому лошади так успешно используются в работе с отчуждёнными детьми – при сложностях социализации установление контакта с животным проще для человека, чем с другими людьми. И часто именно через этот контакт человек может восстановить душевное равновесие, связь с самим собой, своей природой и силой.

Чувствовать свою принадлежность к коллективу, группе значимых людей – базовая потребность каждого человека. И от того, насколько здоровыми являются отношения и ценности окружающих нас людей, зависит наше благополучие и уверенность в будущем. Человек может расслабиться, когда может положиться на своих коллег или близких, когда уверен в них, как в себе.
Совместные походы, занятия, выезды, отдых и работа в коллективе, ценности и цели которых едины и соответствуют ценностям каждого участника объединять усилия, обмениваться опытом, строить отношения и соответствовать взятым на себя обязательствам.
Обучаясь верховой езде, всадники учатся понимать и принимать правила, обеспечивающие безопасность работы с лошадями. Каждый учится быть внимательным и понимать меру ответственности за жизни других людей. Таким образом, принятие правил создаёт фундамент для коллективной работы, а понимание их – фундамент к обретению и сохранению ценностей, являющихся общими для любого нормального человеческого сообщества.
Опыт работы в команде позволяет увидеть, сколь высоких результатов можно добиться вместе, когда сильные стороны разных людей дополняют друг друга, а общая атмосфера поддерживает и постепенно выправляет слабые стороны каждого из участников. Развитие в коллективе, в отличие от индивидуального развития, снижает уровень тревожности у детей и взрослых, возвращает забытое состояние единства, в котором человек может расслабиться и уверено, плечом к плечу с друзьями, идти к поставленной цели.

Стратегия развития конного клуба

• Создание муниципального спортивного конного клуба (МСК). Разработка плана и технических характеристик строений в соответствии с целями и задачами работы клуба.

• Разработка методик и стандартов работы. Внутренняя организация работы клуба, позволяющая сохранить покой, мотивацию и здоровье всех его участников – лошадей, учеников, сотрудников.
Система ложится в основу методики обучения и воспитания, происходящего в процессе обучения направленно (не стихийно). Эта методика имеет целью:
— обучение верховой езде, получение всадниками соответствующей квалификации (спортивные разряды и КМС), иллюстрирующей её эффективность;
— формирование системы ценностей, позволяющей детям (и взрослым) строить отношения в коллективе, сохранять здоровье, беречь лошадей и природу, полноценно развиваться, сохранять верность поставленной цели.

• Финансовое самообеспечение. Бизнес-стратегия работы, включающая в себя маркетинг, систему отчётности, контроль качества работы, финансовый учёт, разработку инструкций и нормативных документов, поиск коммерческих партнёров, оптимизацию расходов, выработку и поддержание стандартов качества, разработку системы CRM, сайта и других технических средств, развитие клуба.

• Расширение круга друзей, решающих ту же задачу. Кадетские школы и классы, школы боевых искусств, туристические и поисковые секции и отряды, все профессионалы, понимающие и сохраняющие в рамках своей работы ценности.

• Разработка программы работы муниципального спортивного клуаб, объединяющей возможности разные профессионалов и потребности современного социума.
Одновременная работа в этих плоскостях требует времени и объединения сил разных профессионалов. Она осуществляется медленно. У нас никогда не было задачи создать для себя очередную конюшню. Каждый рабочий день мы совершенствуем систему, подтверждая эффективность уже существующих методик и дорабатывая слабые места в решении новых задач.

То, что мы создаём, – это мир, в котором сохранено то первозданное, что испокон веков лежит в основе благополучия человека и общества. Клуб, атмосфера которого возвращает состояние покоя и радости, всего светлого и чистого, чем живёт и дышит душа человека. Следуя правилам и принципам, на которых держится здоровья человека, сохраняя верность Школы, мы продолжаем в своей работе методики данные нам нашими учителями — мастерами советской школы верховой езды. Сохраняя связь поколений, связь с землёй и природой, связь друг с другом и общей целью. мы объединяем к единому центру все силы, которые движут нами в нашей работе. В один момент количество работы разных людей перейдёт в качество общего дела, и клуб будет создан на достойном уровне, к которому мы стремимся.